Библиотека русской поэзии
На главную
Стихи автора

Семён Бобров - Глас возрожденной Ольги к сыну Святославлю

       Едва лишь полночь под звездами 
       В глубокой томной тишине, 
       Махнув снотворными крылами, 
       Прешла -- и в утренней стране 
       Белеть свет начал сквозь завесы, 
       Я зрю -- два жителя славянски 
       С смущенным неким видом там 
       Из хижин тихо выступают. 
       Единый млад и воин был; 
       Другой от многих лет согбен 
       И представляет гражданина. 
       
       "Не слышишь ли, -- младой вещает, -- 
       Протяжный тамо томный стон? 
       Не знаешь ли, что значит он? 
       Он простирается оттоле, 
       Где вдруг спираются на тверди 
       Кровавоогненны столпы 
       И где Полярная звезда 
       Дрожит сквозь неку слезну влагу". 
       
       Старец 
       
       Я слышу, юноша, шум ветров 
       И вижу там огни живые; 
       Но взор и слух мой слаб. О рок! 
       Мне мнится: дух бесплотный ходит 
       Там над порогами Днепра; 
       Он тихо прорицает жребий... 
       Толики знамения мрака 
       Не носят рок простых людей, 
       Но час вздыхающих князей, 
       Час судорожный полбогов. 
       Да, -- смерть касается престола... 
       
       Юноша 
       
       Как? -- неужель!.. 
       
       Старец 
       
       Владыки нет... 
       Да, -- нет его, -- мне шепчет дух. 
       Едва минувший век пал в бездну 
       И лег с другими в ряд веками, 
       То князь -- туда ж за ним вослед. 
       Едва лишь возгремел над нами 
       В горящей юности сей век, -- 
       Век, скрыпнув медным колесом, 
       Погнался в мрак грядущей дали, 
       А пламенны миры по тверди 
       В гармоньи новой двиглись плавно; 
       Князь, -- томный князь взглянул на них,-- 
       Вздохнул, -- вздохнул в последний раз. 
       
       Юноша 
       
       О рок всемощный! -- пред тобою 
       И вечные громады гор, 
       И одночасные пылинки 
       С одной внезапностию гибнут. 
       Уж нет того, пред кем колеблясь 
       Судьба племен висела в страхе; 
       Кто, новые уроки Марса 
       Внимая, шел сквозь огнь и бездны; 
       Кому ни шумный Буг, ни бурный Истр, 
       Ни пропасти -- жилища теней, 
       Ни омрачны Фракийски горы, 
       Ни даже Тибр, ни Эридан 
       В стремлении не воспящали; 
       Кто, будучи среди бессмертья, 
       Вдруг смертной хенью был покрыт; 
       Разрушив легионы греков, 
       Погиб -- от кова печенегов. 
       Он, как огнистый метеор, 
       В полудни своего владенья 
       Познал внезапу ранний вечер. 
       
       Старец 
       
       Я вижу, нечто там -- вдали -- мелькает, 
       И слышу глас -- как ветра шум, 
       Что сквозь глухую дебрь взывает. 
       Не слышишь ли? -- Или не видишь! 
       
       Отходящая душа Святослава 
       
       Где я? -- Что сделалось со мною? -- 
       Но омрак мой минул! -- он тяжек. 
       Куда лечу? -- А там -- кого я вижу? -- 
       Там -- одаль -- в сфере светлых теней, 
       Не тень ли матери? -- Да удалюся! 
       Духов согласных поищу! 
       Зрю, как главою покивает 
       И глумным оком зрит она! 
       Прости, брегов днепровских дщерь! 
       Я отхожу; прости навеки! 
       
       Тень Ольги, 
       (вещающая внуку) 
       
       Владимир! -- Ольги внук, Владимир, 
       Тебе реку: внемли! -- В час гневный 
       Мой сын, несчастный твой отец, 
       Оставил ввек сей дол плачевный, 
       Приял и дел и дней конец. 
       Лишь росс со мной навек простился, 
       И зреть меня он в нем не смел, 
       Как и того теперь лишился. 
       Я зрела, как он в твердь летел... 
       
       Да, зрела я, как печенеги 
       Изобретали страшный ков; 
       Он воздохнул; днепровски бреги 
       Промчали вздох сквозь тьму лесов, 
       Чертеж небесный и священный, 
       Чтобы народ весь возродить, 
       Оставлен на случа?й пременный. 
       Чертеж сей должен ты открыть. 
       
       Чертеж теперь славянам лестен, 
       В нем целый дух мой помещен, 
       А дух душе твоей известен. 
       Разгни его! -- и росс блажен. 
       Ты узришь в нем, что дар сладчайший, 
       Что небо земнородным шлет, 
       Есть царь, любезный, царь кротчайший, 
       Который свой народ брежет. 
       
       Народ к нему любовь имеет; 
       Народу доверяет тот; 
       Сей в верности к царю твердеет 
       И из любви дает живот; 
       Сей царь далече вздохи внемлет; 
       Он пагубы гнездо сечет. 
       Змеится ль крамола? -- не дремлет; 
       Вражда ли близ? -- далече вред. 
       
       Как прах, вражду он рассыпает; 
       Он вне Отечества оплот, 
       Внутри судья, -- и созидает 
       Благим и мудрым свой народ; 
       Как промысл миром управляет 
       По мере сродных миру прав, 
       Так царством он повелевает, 
       Как царственный велит устав. 
       
       Любимец неба! -- ты не боле 
       Воззришь на блещущий свой сан, 
       Как на залог, что к лучшей доле 
       Тебе в народе свыше дан. 
       Тебя порфира украшает; 
       Чело твое венец златый 
       С величеством приосеняет; 
       Жезл силы в длани носишь ты; 
       
       Но в сем убранстве, в сей одежде 
       Ты будешь столько лишь блистать, 
       Сколь служит то к прямой надежде, 
       Чтоб в царстве счастье соблюдать. 
       Питомец мой багрянородный! 
       Ты должен мудрость насаждать 
       Среди пелен в умы народны, 
       Чтоб с сердцем души воспитать. 
       
       В бичах вселенной дерзких, злостных, 
       О коих гром один твердит, 
       Век каждый щедр и плодовит; 
       Но чтоб найти в порфироносных 
       Того, кто бы умел хранить 
       Владенье в тишине блаженной, 
       То надлежит переходить 
       Всю древню летопись вселенной 
       И происшествий мира нить. 
       Ни стен гранитная твердыня, 
       Ни ополчений страшный вид, 
       Ни лесть, ни ложная святыня 
       Страшилища не защитит; 
       Судьба проникнет сквозь граниты; 
       Личина спадша обнажит. 
       Кто он? Волк, кровью лишь омытый, 
       Любовь, одна любовь -- твой щит. 
       Ты князь -- пусть все отверзутся укрепы! 
       Пусть ржавые врата скрыпят! 
       Пусть с костью свыкшиесь заклепы, 
       С сухих спадая ног, звучат! 
       Пусть ангела земной ад внемлет, 
       Где свет едва бывал знаком! 
       Пусть свежий луч его объемлет 
       Изгибы темны в аде том! 
       Тогда полки смертей погибнут 
       По вымышленным там гробам; 
       Висящи косы все поникнут; 
       Дух жизни паки взвеет там. 
       Се вид! -- отец сынов сретает, 
       Сестра внимает братний глас, 
       Супруга мужа прижимает, -- 
       Слезится радость их из глаз. 
       
       От сих родятся верны внуки, 
       Друзья престолам и сердцам: 
       Пожарский, Минин, Долгорукий, 
       Румянцев и Суворов сам. 
       Но лавры рано ль, поздно ль злачны, 
       Сколь слава к жатве ни зовет, 
       Вменятся в кипарисы злачны 
       В той длани, что их в поле жнет. 
       
       Так ты твори! и будь спаситель, 
       Отец и друг своих племен! 
       Отец твой не был просветитель, 
       Он витязь, -- к рыцарству рожден. 
       Я водрузила божье знамя 
       В холмах Аланских с чертежом; 
       В Иулиане гибло пламя... 
       Ты возроди. -- Прости затем! 
       
       Юноша 
       
       Так, -- слышу я, -- ужасный боже? 
       Какие словеса с небес! -- 
       Се мудрость вечности самой! -- 
       Се глас -- глас Ольги возрожденной! 
       
       Старец 
       
       Нет теней сих, -- всё тихо; 
       Пойдем! -- мы лучшей ждем судьбины.

1803