Библиотека русской поэзии
На главную
Стихи автора

Владимир Маяковский - Венера Милосская и Вячеслав Полонский

Сегодня я,

поэт,

боец за будущее,

оделся, как дурак.

В одной руке -

венок

огромный

из огромных незабудищей,

в другой -

из чайных -

розовый букет.

Иду

сквозь моторно-бензинную мглу

в Лувр.

Складку

на брюке

выправил нервно;

не помню,

платил ли я за билет;

и вот

зала,

и в ней

Венерино

дезабилье.

Первое смущенье.

Рассеялось когда,

я говорю:

- Мадам!

По доброй воле,

несмотря на блеск,

сюда

ни в жизнь не навострил бы лыж.

Но я

поэт СССР -

ноблес

оближ!

У нас

в республике

не меркнет ваша слава.

Эстеты

мрут от мраморного лоска.

Короче:

я -

от Вячеслава

Полонского.

Носастей грека он.

Он в вас души не чает.

Он

поэлладистей Лициниев и Люциев,

хоть редактирует

и "Мир",

и "Ниву",

и "Печать

и революцию".

Он просит передать,

что нет ему житья.

Союз наш

грубоват для тонкого мужчины.

Он много терпит там

"от мужичья,

от лефов и мастеровщины.

Он просит передать,

что, "леф" и "праф" костя,

в Элладу он плывет

надклассовым сознаньем.

Мечтает он

об эллинских гостях,

о тогах,

о сандалиях в Рязани,

чтобы гекзаметром

сменилась

лефовца строфа,

чтобы Радимовы

скакали по дорожке,

и чтоб Радимов

был

не человек, а фавн, -

чтобы свирель,

набедренник

и рожки.

Конечно,

следует иметь в виду, -

у нас, мадам,

не все такие там.

Но эту я

передаю белиберду.

На ней

почти официальный штамп.

Велено

у ваших ног

положить

букеты и венок.

Венера,

окажите честь и счастье,

катите

в сны его

элладских дней ладью...

Ну,

будет!

Кончено с официальной частью.

Мадам,

адью! -

Ни улыбки,

ни привета с уст ее.

И пока

толпу очередную

загоняет Кук,

расстаемся

без рукопожатий

по причине полного отсутствия

рук.

Иду -

авто дудит в дуду.

Танцую - не иду.

Домой!

Внимателен

и нем

стою в моем окне.

Напротив окон

гладкий дом

горит стекольным льдом.

Горит над домом

букв жара -

гараж.

Не гараж -

сам бог!

"Миль вуатюр,

дё сан бокс".

В переводе на простой:

"Тысяча вагонов,

двести стойл".

Товарищи!

Вы

видали Ройльса?

Ройльса,

который с ветром сросся?

А когда стоит -

кит.

И вот этого

автомобильного кита ж

подымают

на шестой этаж!

Ставши

уменьшеннее мышей,

тысяча машинных малышей

спит в объятиях

гаража-колосса.

Ждут рули -

дорваться до руки.

И сияют алюминием колеса,

круглые,

как дураки.

И когда

опять

вдыхают на заре

воздух

миллионом

радиаторных ноздрей,

кто заставит

и какую дуру

нос вертеть

на Лувры и скульптуру?!

Автомобиль и Венера - старо-с?

Пускай!

Поновее и АХРРов и роз.

Мещанская жизнь

не стала иной.

Тряхнем и мы футурстариной.

Товарищ Полонский!

Мы не позволим

любителям старых

дворянских манер

в лицо строителям

тыкать мозоли,

веками

натертые

у Венер.

1927