Библиотека русской поэзии
На главную
Стихи автора

Константин Симонов - Переправа через Янцзы

Мы плывем на лодке через Янцзы - 
Голубую реку,
я, переводчик
и еще три человека.
Мы плывем на тот берег - в Учан
из Ханькоу.
А река!
Какая река!
Я еще не видел такого!
Дождь моросит над Янцзы,
по воде - маленькие кружки.
До правого берега - плыть и плыть, а левый
еле виден из-под руки.
Под мокрыми, черными парусами
вниз, к Нанкину, уходят джонки - 
жаровня шипит,
кто-то поет,
женщина кормит ребенка;
бочонки с вяленой рыбой,
дрова,
в желтых циновках рис,
капуста, наваленная до бортов, - 
все проплывает вниз.
А навстречу идет пароход с баржами,
зелеными от солдат,
на корме, в чехле, - полковое знамя,
и часовые стоят.
Наверно, в верховья плывут, к Чунцину,
где еще Чан Кай-ши;
спешат, чтоб землю отдать крестьянам.
Счастья желаем им от души!
Большая река,
большая страна,
большой народ - 
можно о многом передумать,
пока лодка реку переплывет.
Я этого вот человека люблю,
сидящего рядом в лодке, - 
зеленый ватник,
красная звездочка,
как на наших пилотках.
Он окунает руку в Янцзы
и там забывает ее надолго...
Наверно, и я бы вот так задумался,
плыви мы через Волгу.
Он вполголоса тянет какую-то песню,
широкую, как плес, - 
может быть, их "Дубинушку"
или "Есть на Волге утес"?
Потом с усталым вниманьем
поворачивается ко мне,
но глаза его далеко отсюда - 
где-то там, на войне.
Он вспомнил о ней,
глядя вслед плывущим
к Чунцину солдатам.
А ему вот надо ездить со мной,
быть моим провожатым:
говорить,
объяснять,
отвечать на вопросы:
- Как то у вас?
Как это у вас? -
И немножко досадно,
и интересно,
и - приказ есть приказ.
Я этого человека люблю
и, мне кажется, понимаю,
хотя не бывал у него дома
и его языка не знаю.
Но мы с ним оба - политработники,
привыкли к схожим вещам.
Знаем, что такое - субботник,
митинг,
разговор по душам,
знаем, что такое - 
когда
солдат не пообедал,
Знаем, что такое беда
и что такое - победа;
приходилось обоим и отступать,
и наступать,
и писать листовки,
и хоть это не главное
в нашей работе, - 
самим брать в руки винтовки.
Переводчик нам переводит слова,
но это техника дела,
а вообще-то
мы понимаем друг друга,
мой товарищ из политотдела.
Понимаем, где черное
где белое,
кто враги,
кто друзья.
Плывем по Янцзы,
и я понимаю:
это Волга твоя.
Эти рыбаки в синих робах,
наваливающиеся на руль,
этот парус на старой джонке,
дырявый от пуль,
бурлаки в соломенных шляпах,
бредущие с бечевой,
вода за кормой,
чайки в небе,
солнце над головой,
дымок над жаровней,
далекая песня,
ребенка кормящая женщина - 
все это твоя милая родина,
твоя Полтавщина
или Смоленщина.
Вот и я зачерпнул воды из Янцзы,
она синяя-синяя.
Я все время расспрашиваю,
хочешь - 
ты расспроси меня.
Большое дело - 
вера друг в друга!
На том и стоим:
я - с тобой,
мы - с вами;
мой народ - с твоим.
Вот и берег холмистый правый,
как мы быстро доплыли!
Недаром целую переправу 
молча проговорили.
Чалку ловит старый крестьянин
из любезности,
просто прохожий.
Не правда ль, 
все добрые старики
друг на друга чем-то похожи?
Я ваш разговор 
читаю по жестам:
он глядит на меня, сюда,
и спрашивает тебя: "Советский?" -
И ты отвечаешь: "Да".
Он приветливо,
медленно собирает
все морщинки лица...
Хорошая у него улыбка!
Как у моего отца.

1954