Даниил Андреев - В дни, когда светозарно и мирно...

В дни, когда светозарно и мирно
Он сошел к нам с небесного фирна,
О грядущем - и горько и скорбно -
Предрекла Ему вещая Карна:
Дева плача, что крылья простерла
От Югры до дунайского гирла,
От феодов Великого Карла
До снегов Беломорского Горла.

- Посмотри лишь, - она говорила, -
На пути Твоих братьев, их жребий!
Разве дивная цель не парила
Над их солнечным детством на небе?
Иль Ты первый, кто грезит о рае,
О людском совершеннейшем строе,
Чтоб духовность сверкала, как струи,
Над юдолью народного края?

- Но кольцо обручальное Навне
   Я хранил, Я храню.
Цель огромных времен Мне ясна в Ней,
   И готов Я ко дню,
Когда браком сведу в Ее лоно
   Нашей Дочери плоть -
Той, что призвана адские луны
   Божьим солнцем бороть.

- Но не смог ведь никто из народов,
Даже длань демиурга изведав,
Жизнь укрыть от закона Атридов,
Мир людей - от его антиподов.
Чуть страна становилась духовней,
Вера - чище, деянья безгневней -
Из-за гор, беспощадный и древний
Враг вторгался - еще бурнокровней.

С диким посвистом рушились орды,
Гибли все - и владыки, и смерды,
Все: трусливы ли, дерзки ли, горды
Иль духовною доблестью тверды.
И клубы восходивших страданий,
Точно дымы над кухней колдуний,
Алчно пили из полных ладоней
Толпы адских незримых созданий.

Из Народоводителей - каждый
Принуждается крайней надеждой
Породить в оборону от ада
Столь же грозное, лютое чадо.
Заскрежещут железные пурги,
Взгромоздятся над безднами бурги,
Сын окрепнет - и гром его оргий
И побед - не уймут демиурги!

- Но кольцо обручальное Навне
   Я хранил. Я храню!
Был бы низкой измены бесславней
   Спуск мой в шрастры, к огню,
Чтоб из мутного лона кароссы
   Породить вожака
Русской будущей расы
   На века, и века!

- Но не смели ни Рюрик, ни Трувор
Сделать царство тенистым, как явор,
И народные ропот и говор
Жадно слушал степной уицраор.
Он возрос! Ощетинились степи
Ядоносными нивами копий,
И на каждом азийском уступе
Орды к натиску щерятся вкупе.

Уицраор торопит на Русь их,
И с востока, с мертвящих нагорий,
Искры взоров, стервячьих и рысьих,
Ей сулят пепелящее горе:
Чтоб, глумясь над Твоею Невестой,
Торжествуя над Русью Небесной,
Все гасили звериностью гнусной,
Многодьявольской, тысячебесной.

- Как же Я, обручившийся Навне,
   Смог бы снидить в Друккарг?
Разве мыслимы с недругом древним
   Договор или торг?
Если б Я из великой кароссы
   Чадо мрака исторг,
Как поверили б вещие руссы,
   Что Я - свет? демиург?

- Не ропщи! Мое знанье - порука!
Не избегнешь Ты общего рока!
Далеко до заветного брака...
Брак иной уже рдеет из мрака.
И, сказав, подняла свои крылья,
Отлетела премудрая Карна,
Вековому закону насилья
Только скорбью своей непокорна.

1957