Владимир Бенедиктов - Дионисий и Филоксен

Вступает - на диво и смех Сиракузам -
Тиран Дионисий в служители музам:
Он лиру хватает, он пишет стихи;
Но музы не любят тиранов холодных, -
Творит он лишь груды рапсодий негодных,
Исполненных вялой, сухой чепухи.

Читает. В собранье все внемлют с боязнью.
Зевать запретил он под смертною казнью,
Лишь плакать дозволил, а те наконец
Зевоту с таким напряженьем глотают,
Что крупные слезы из глаз выступают,
И, видя те слезы, доволен певец.

Вот, думает, тронул! - Окончилось чтенье.
Кругом восклицанья, хвалы, одобренье:
"Прекрасно!" - И новый служитель камен,
Чтоб выслушать суд знатока просвещенный,
Зовет - и приходит к нему вдохновенный
Творец дифирамбов, поэт - Филоксен.

"Я снова взлетел на парнасские выси
И создал поэму, - сказал Дионисий. -
Прослушай - и мненья не скрой своего!"
И вот - он читает. Тот выслушал строго:
"Что? много ль красот и достоинств?" -
"Не много".
- "А! Ты недоволен. В темницу его!"
Сказал. Отвели Филоксена в темницу,
От взоров поэта сокрыли денницу,
И долго томился несчастный. Но вот
Свободу ему возвращают и снова
Зовут к Дионисию. "Слушай! Готова
Другая поэма, - тут бездна красот".

И новой поэмы, достоинством бедной,
Он слушает чтенье, измученный, бледный,
Мутятся глаза его, хочется спать.
Тот кончил. "Ну что? Хорошо ли?" - Ни слова
Ему Филоксен, - отвернулся сурово
И крикнул: "Эй! Стража! В темницу опять!"

1856