Владимир Бенедиктов - Московские цыганы

Хор готов. Вожатый ярый
 Вышел; волю ждал плечу: 
 Заиграло; вспыхнул старый! 
 Стал, моргнул, качнул гитарой, 
 Топнул, брякнул; - тише! чу! 
 Груша поёт: голосок упоительный
Тонкой серебряной нитью дрожит, 
Как замирает он в неге мучительной... 
Чу!.. Гром!.. Взрыв!.. Буря шумит. 
Грянул хор, сверкнули брызги
От каскада голосов. 
Пламя молний! Ветра взвизги! 
Моря вой и шум лесов! 
Град ударов звонкой сечи! 
Перекрёстная гроза! 
Огнь из уст! Из глаз картечи! 
Пышут груди; ноют плечи; 
Рыщут дикие глаза. 
Вот запевает Лебедь - чародейка: 
Звонкий напев её душу сквозит, 
Льётся, как струйка, и вьётся, как змейка. 
Ластится к сердцу и сладко язвит. 
Чу!.. Свист!.. Вопль!.. Пожар трескучий! 
Гармоническая брань! 
То разинул хор гремучий
Полну бешеных созвучий
Раскалённую гортань! 
Вот разгульный крик несётся: 
"Мы живём среди полей! "
Весь в огне Илья трясётся, 
Размахнётся, развернётся: 
"Живо! Веселей! "
А вот "В тёмном лесе" - Матрёна колотит. 
Колотит, молотит, кипит и дробит, 
Кипит и колотит, дробит и молотит. 
И вот - поднялась, и взвилась, и дрожит... 
Врозь руками размахнула - 
Хочет целый мир обнять. 

Вот плывёт... скользит... вздрогнула, 
Кости старые тряхнула, 
Повернулась - да опять! 
Чудо - ведьма ты, злодейка! 
Вне себя Илья стучит, 
Рвётся, свищет и кричит: 
"Жизнь для нас - копейка! "

1843