Владимир Бенедиктов - Несколько строк о Крылове

Довольно и беглого взгляда:
Воссел - вы узнали без слов - 
Средь зелени Летнего Сада
Отлитый из бронзы Крылов, 
И, видимо, в думе глубок он, 
И чтоб то дума была - 
Подслушать навесился локон
На умную складку чела. 
Разогнута книга; страницу
Открыл себе дедушка наш, 
И ловко на льва и лисицу
Намечен его карандаш. 
У ног баснописца во славе
Рассыпан зверей его мир: 
Квартет в его полном составе, 
Ворона, добывшая сыр, 
И львы и болотные твари, 
Петух над жемчужным зерном, 
Мартышек лукавые хари, 
Барашки с пушистым руном. 
Не вся ль тут живность предстала
Металлом себя облила
И группами вкруг пьедестала
К ногам чародея легла? 

Вы помните, люди: меж вами
Жил этот мастистый старик, 
Правдивых уроков словами
И жизненным смыслом велик. 
Как меткий был взгляд его ясен! 
Какие он вам истины он
Развертывал в образах басен, 
На притчи творцом умудрен! 
Умел же он истины эти
В такие одежды облечь, 
Что разом смекали и дети, 
О чем ведет дедушка речь. 
Представил он матушке-Руси
Рассказ про гусиных детей, 
И слушали глупые гуси - 
Потомки великих гусей. 
При басне его о соседе
Сосед на соседа кивал, 
А притчу о Мишке-медведе
С улыбкой сам Мишка читал. 
Приятно и всем безобидно
Жил дедушка, правду рубя. 
Иной... да ведь это же стыдно
Узнать в побасенке себя! 
И кто предъявил бы, что колки
Намеки его на волков, 
Тот сам напросился бы в волки, 
Признался, что сам он таков. 
Он создал особое царство, 
Где умного деда перо
Карало и злость и коварство, 
Венчая святое добро. 
То царство звериного рода: 
Все лев иль орел его царь, 
Какой-нибудь слон воевода, 
Плутовка-лиса - секретарь; 
Там жадная щука - исправник, 
А с парой поддельных ушей
Всеобщий знакомец - наставник, 
И набран совет из мышей. 
Ведь, кажется, всё небылицы: 
С котлом так дружится горшок, 
И сшитый из старой тряпицы
В великом почёте мешок; 
Там есть говорящие реки
И в споре с ручьём водопад, 
И словно как мы - человеки - 
Там камни, пруды говорят. 
Кажись баснописец усвоил, 
Чего в нашем мире и нет; 
Подумаешь - старец построил
Какой фантастический свет, 
А после, когда оглядишься, 
Захваченной деда стихом, 
И в бездну житейского толка
Найдёшь в его складных речах: 
Увидишь двуногого волка
с ягнёнком на двух же ногах: 
Там в перьях павлиньих по моде
Воронья распущена спесь, 
А вот и осёл в огороде: 
"Здорово, приятель, ты здесь? "
Увидишь тех в горьких утехах, 
А эту в почётной тоске: 
Беззубою белку в орехах
И пляшущих рыб на песке, 
И взор наблюдателей встретит
Там - рыльце в пушку, там - судью, 
Что дел не касаяся, метит
На первое место в раю. 
Мы все в этих баснях; нам больно
Признаться, но в хоть взаймы
Крыловскую правду, невольно, 
Как вол здесь мычу я : "и мы! "
Сам грешен я всем возвещаю: 
Нередко читая стихи, 
Друзей я котлом угощаю, 
Демьяновой страшной ухи. 

Довольно и беглого взгляда: 
Воссел - вы узнали без слов - 
Средь зелени Летнего Сада
Отлитый из бронзы Крылов, - 
И станут мелькать мимоходом
Пред ликом певца своего
С текущим в аллее народом
Ходячие басни его: 
Пойдут в человеческих лицах
Козлы, обезьяны в очках; 
Подъедут и львы в колесницах
На скачущих бурно конях; 
Примчатся в каретах кукушки, 
Рогатые звери придут, 
На памятник деда лягушки, 
Вздуваясь, лорнет наведут, - 
И в Клодта живых изваяньях
Увидят подобья свои, 
И в сладостных дам замечаньях
Радастся: "mais oui, c'est joli"
Порой подойдёт к великану
И серый кафтан с бородой
И скажет другому кафтану: 
"Митюха, сынишко ты мой
Читает про Мишку, мартышку
Давно уж, - понятлив, хоть мал: 
На память всю вызубрил книжку, 
Что этот старик написал". 
О, если б был в силах нагнуться
Бессмертный народу в привет! 
О, если б мог хоть улыбнуться
Задумчивый бронзовый дед! 
Нет, - тою ж всё думою полный
Над группой звериных голов
Зрим будет недвижный, безмолвный
Из бронзы отлитый Крылов. 

1859