Владимир Бенедиктов - Перевороты

Когда - то далеко от нашего века
Не зрелось нигде человека; 
Как лес исполинский, всходила трава, 
И высилась палима - растений глава, 
Средь рощ тонкоствольных подъемлясь престольно. 
Но крупным твореньем своим недовольна, 
Природа земною корой потрясла, 
Дохнула вулканом морями плеснула
И, бездна разверзнув, наш мир повернула
И те организмы в морях погребла. 

И новый был опыт зиждительной силы. 
В быту земноводном пошли крокодилы, 
Далеко влача свой растянутый хвост; 
Драконов, удавов и ящериц рост
Был страшен. С волнами, с утесами споря, 
Различные гады и суши и моря
Являлись гигантами мира тогда... 
И снова стихийный удар разразился, 
А сверху вновь стали земля и вода. 

И твари живые в открытых им сферах
Опять начинали в широких размерах: 
Горы попирая муравчатый склон, 
Там мамонт тяжелый, чудовищный слон - 
Тогдашней земли великан толстоногой - 
Шагал, как гора по горе; но тревогой
Стихий возмущенных застигнутый вдруг, 
В бегу, на шагу, вдруг застыл, цепенеет... 
Глядь! жизни другая эпоха яснеет, 
И новых живущих является круг. 

И вот при дальнейшей попытке природы, 
Не раз обновляющей земли и воды
И виды менявшей созданий своих, - 
Средь мошек, букашек и тварей иных, 
В мир божий вступил из таинственной двери, 
Возник человек - и попятились звери. 
И в страхе потомка узнав своего
И больше предвидя в орехах изъяна, 
Лукаво моргнула, смеясь, обезьяна, 
Сей дед человека - предтеча его. 

И начал он жить поживать понемногу, 
Сквозь глушь, чрез леса пролагая дорогу, 
Гоня всех животных. Стрелок, рыболов, 
Сдиратель всех шкур, пожиратель волов, 
Взрыватель всех почв - он в трудах землекопных
Дорылся до многих костей допотопных, 
Отживших творений; он видит могилы, 
Где плезиозавры, слоны, крокодилы, 
Недвижные, сном ископаемым спят. 

Он видит той лестницы темной ступени, 
Где образ былых, первородных растений
На камне оттиснут; в коре ледяной
Труп мамонта найден с подъятой ногой; 
Там мумии древних фантазий природы - 
Египет подземного мира; там - своды
Кряжей известковых и глинистых глыб
С циклоповой кладкой из черепов плотных, 
Из раковин мелких, чуть зримых животных
И моря там след с отпечатками рыб. 

Над слоем там слой и пласты над пластами
Являются книгой с живыми листами. 
Читает ее по складам геолог. 
Старинная книга! Не нынешний слог! 
Иные страницы размыты, разбиты, 
А глубже под ними - граниты, граниты, 
А дальше - все скрыто в таинственной мгле
И нет ни малейших следов организма; 
Один указует лишь дух вулканизма
На жар вековечный в центральном котле

И мнит человек: вот - времен в переходе, 
Как много работать досталось природе, 
Покуда , добившись до светлого дня, 
С усильем она добралась до меня! 
И шутка ль? Посмотришь - ее же созданье
Господствует, взяв и ее в обладанье! 
Природа ж все вдаль свое дело ведет, 

И втайне день новый готовит, быть может, 
Когда и его в слой подземный уложит, 
А сверху иной царь творенья пойдет. 

И скажет сын нового, высшего века, 
Отрыв ископаемый труп человека: 
"Вот - это музею предложим мы в дар - 
Какой драгоценный для нас экземпляр! 
Зверь этот когда - то был в мир нередок, 
Он глуп был ужасно, но это - наш предок! 
Весь род наш от этой породы идет". 
И древних пород при образе отчетом, 
Об этом курьезном двуногом животном
Нам лекцию новый профессор прочтет.

1859