Владимир Бенедиктов - Стих

Из слова железного он образован,
Серебряной рифмы насечкой скреплён, 
В груди, как в горниле, проплавлен, прокован
И в кладезе дум, как булат, закалён, 
И мерный, и звучный из сердца он вынут
И с громом в мир божий, как молния, кинут. 

Трепещет и блещет, гремит и звенит, 
И тешит ребёнка гремушкой созвучий, 
И юноши душу надеждой кипучей
И жаром мятежных страстей пламенит, 
И, лавой струясь по сердечным изгибам, 
Грудь ставит горою и волосы дыбом. 

То крепкою мыслью, как грудью, вперёд
Он к гордому мужу навстречу идёт
И смелою думой на думы ответит, 
То грустно звуча о протекшем: "увы! " - 
И к старцу влетев, на мгновенье осветит
Предсмертные грёзы седой головы. 

О тайнах ли сердца волшебно звучит он? 
Проникнут любовью и негой пропитан, - 
К воспетой красе он отважно летит
Полётом незримого мощного духа
И крадется змеем к святилищу слуха, 
Где локон её, извиваясь, дрожит; 
Он тут, он ей в грудь залегает глубоко, 
И нежные перси тайком шевелит, 
А бедный поэт, отчуждённый, далёко, 
В толпе незаметный, печальный стоит. 

И вот - на уста светлоокой царицы
Стих пламенный принят с бездушной страницы; 
Он ею пропитан, и вновь, и опять, 
И сердце в ней ходит с утроенным стуком, 
И снова живым, гармоническим звукам
Дозволено эти уста целовать. 

Потом эти звуки, с участьем, с любовью, 
Прелестная шепчет, склонясь к изголовью... 
Уснула... уста не сомкнулись... на них
Под тайной завесой, в роскошном затишьи, 
Перерванный сном на крутом полустишьи, 
Уснул в упоеньи восторженный стих; 
А труженник песен? - Он чужд усыпленья; 
Не в силах глубокой тоски превозмочь, 
Он демоном страсти терзаем всю ночь, 
Измученный, бледный, в слезах вдохновенья. 

Стих, вырванный с кровью из жизни певца! 
Ты весело рыщешь на поприще света. 
Блаженное чадо страдальца - поэта! 
Творенье! За что ты счастливей творца? 

Страшись! Пожираемой ревностью к деве, 
Поэт взнегодует и в творческом гневе
Тебя разразит беспощадной рукой, 
Тебя он осудит на казнь и на муки, 
Он гром твой рассыплет на мелкие звуки, 
И звуки развеет в пустыне глухой. 

Нет, детище сердца! не бойся угрозы: 
Руки на тебя не поднимет певец; 
Пускай на тебя только сыплются розы - 
Он бодро износит терновый венец, 
Пред роком не склонит главы злополучной - 
Ты только будь счастлив, о стих громозвучной! 
Готов он погибнуть - ты только живи, 
Души его вестник, глашатай любви!

1839