Иван Козлов - Нас семеро

Радушное дитя,
Легко привыкшее дышать,
Здоровьем, жизнию цветя,
Как может смерть понять?

Навстречу девочка мне шла.
Лет восемь было ей,
Ее головку облегла
Струя густых кудрей;

И дик был вид ее степной,
И дик простой наряд,
И радовал меня красой
Малютки милой взгляд.

"Всех сколько вас? - ей молвил я, -
И братьев и сестер?"
- "Всего нас семь", - и на меня,
Дивясь, бросает взор.

"А где ж они?" - "Нас семь всего. -
В ответ малютка мне. -
Нас двое жить пошли в село,
И два на корабле,

И на кладбище брат с сестрой
Лежат из семерых,
А за кладбищем я с родной, -
Живем мы подле них".

- "Как? двое жить в село пошли,
Пустились двое плыть, -
А всё вас семь! Дружок, скажи,
Как это может быть?"

- "Нас семь, нас семь, -она тотчас
Опять сказала мне, -
Здесь на кладбище двое нас,
Под ивою в земле".

- "Ты бегаешь вокруг нее,
Ты, видно, что жива;
Но вас лишь пять, дитя мое,
Когда под ивой два".

- "На их гробах земля в цветах,
И десяти шагов
Нет от дверей родной моей
До милых нам гробов;

Я часто здесь чулки вяжу,
Платок мой здесь рублю,
И подле их могил сижу
И песни ям пою;

И если позднею порой
Светло горит заря,
То, взяв мой сыр и хлеб с собой,
Здесь ужинаю я.

Малютка Дженни день и ночь
Томилася больна,
Но бог ей не забыл помочь, -
И спряталась она;

Когда ж ее мы погребли
И расцвела земля,
К ней на могилу мы пришли
Резвиться - Джон и я;

Но только дождалась зимой
Коньков я и саней,
Ушел и Джон, братишка мой,
И лег он рядом с ней".

- "Так сколько ж вас?" - был мой ответ.
- "На небе двое, верь!"
- "Вас только пять". - "О барин, нет,
Сочти, - нас семь теперь".

- "Да нет уж двух, - они в земле,
А души в небесах!"
Но был ли прок в моих словах?
Всё девочка твердила мне:
"О нет, нас семь, нас семь!"

1832