Иван Козлов - Возвращение, крестоносца

Младой Готфрид Шатобриан
Жил в замке над рекою
Меж гор и добрых поселян
С прелестною женою.

Их ночь тиха, их ясен день,
В их сердце дышит радость,
Бежит от них печали тень,
В любви цветет их младость.

Вдруг раздался священный зов, -
И звук тревоги бранной
Влечет туда, где гроб Христов
В земле обетованной.

Восстали все: и стар и млад -
Везде кипят дружины,
Не страшен им ни зной, ни хлад,
Ни степи, ни пучины.

И витязь смотрит на коня.
"О милый край отчизны,
Приют домашнего огня
И нега мирной жизни!

Проститься с вами должен я.
А ты, мой друг прелестный,
Не унывай, и за меня
Молись в тиши безвестной!"

И взял он меч и крест святой,
И собрал он дружину,
Простился с милою женой,
Готовый в Палестину.

Помчался он, -но всё глядит
На замок свой родимый
И слезы на железный щит
Ронял, тоской крушимый.

В далекий край он долетел,
Где бой кипит кровавый,
И в блеске там отважных дел
Покрылся новой славой.

Меж тем, печальна и мрачна,
Жена его младая
Живет, слезам обречена,
О витязе мечтая.

И память с ним веселых дней
Слилась с душевной мукой,
И мнится, витязь стал милей
Несносною разлукой.

Тепла в ней вера, но крушит
Жестоких битв тревога.
"Нет, он не ранен, не убит,
Мой милый, ратник бога".

О, как любовь младую грудь
Томит мечтой своею!
И как вздохнуть, куда взглянуть,
Чтоб не был он пред нею!

Несется ль свежий ветерок
И солнце догорает, -
На пасмурный она восток
Взор томный устремляет;

Взойдут ли звезды и луна
Над сонными волнами, -
О нем беседует она
С луною и звездами.

Страшит ее в тиши ночей
Между гробниц заветных
Вид фантастических теней
При стеклах разноцветных.

Об нем там молится она
И мнит, какой-то силой
Невольно втайне смущена,
Что видит образ милый,

Что он мелькнул и вдруг исчез
Меж дымными столбами,
Как на лазурной тме небес
Звезда меж облаками.

Но время вечною стрелой
Летит, летит; дружины
Идут, одна вслед за другой,
Назад из Палестины.

И у прекрасной день и ночь
Надеждой сердце бьется;
Но как сомненье превозмочь! -
Всё ждет и не дождется.

Однажды вечер пламенел,
И горем дух стеснялся:
Ей никогда ее удел
Мрачнее не казался.

Волнуясь вещею тоской
И страшными мечтами,
К иконе девы пресвятой

Идет она с слезами.

И вдруг знакомый рог трубит,
И мост упал подъемный,
И вне себя она бежит,
Стремясь к аллее темной,

Где витязь шлем булатный свой,
С сточив с коня, бросает,
А паж - наездник молодой -
С седла копье снимает.

Не верит взору своему,
Летит - и муж пред нею,
И кинулась она к нему
Без памяти на шею.

И витязь страстно обнимал
Жену свою младую;
Счастливец! он благословлял
Любовь ее святую.

Уста дрожали на устах,
Об сердце сердце билось;
Вдруг - чудный блеск в ее очах,
Дыханье прекратилось.

В груди стесненной жизни нет:
Творец! убила радость
Всё то, чем мил нам божий свет, -
Любовь, красу и младость!

И страшен, как жилец могил,
Был витязь овдовелый,
И месяц трепетно светил
На лик оцепенелый.

Сражен таинственной судьбой,
От всех несчастный скрылся,
С житейским морем и с земной
Надеждой он простился.

Обитель иноков стоит
Близ замка; там в молитвах,
В посте, в слезах он жизнь таит,
Прославленную в битвах.

Но час настал - и с нею вновь
Забыл он сердца муки
В том светлом мире, где любовь
Не знает уж разлуки.

1834