Самуил Маршак - Молодой Горький

Он сухощав, и строен, и высок,
Хоть плечи у него слегка сутулы.
Крыло волос ложится на висок,
А худобу и бледность бритых щек

Так явственно подчеркивают скулы.
Усы еще довольно коротки,
Но уж морщинка меж бровей змеится.
А синих глаз задорные зрачки

Глядят в упор сквозь длинные ресницы.
На нем воротничков крахмальных нет.
На мастера дорожного похожий,
Он в куртку однобортную одет

И в сапоги обут из мягкой кожи.
Таким в дверях веранды он стоял -
В июльский день, безоблачный, горячий, -
И на привет собравшихся на даче

Басил смущенно: - Я провинциал!
Провинциал... Уже толпой за ним
Ходил народ в театре, на вокзале.
По всей стране рабочие считали

Его своим. "Наш Горький! Наш Максим!"
Как бы случайно взятый псевдоним
Был вызовом, звучал программой четкой,
Казался биографией короткой

Тому, кто был бесправен и гоним.
Мы, юноши глухого городка,
Давно запоем Горького читали,
Искали в каждом вышедшем журнале,
И нас пьянила каждая строка.
Над речкой летний вечер коротая
Иль на скамье под ставнями с резьбой,
Мы повторяли вслух наперебой

"Старуху Изергиль" или "Пиляя".
Товарищ мой открытку мне привез,
Где парень молодой в рубашке белой,
Назад откинув прядь густых волос.

На мир глядел внимательно и смело.
И вот теперь, взаправдашний, живой,
В июльский день в саду под Петроградом,
Чуть затенен играющей листвой,

Прищурясь, он стоит со мною рядом.
Тот Горький, что мерещился вдали
Так много лет, - теперь у нас всецело.
Как будто монумент к нам привезли,

И где-то площадь разом опустела.
О нет, не монумент!.. Глухим баском,
С глубоким оканьем нижегородца
Он говорит и сдержанно смеется -

И точно много лет он мне знаком.
Не гостем он приехал в Петроград,
Хоть и зовет себя провинциалом.
Вербует он соратников отряд

И властно предъявляет счет журналам.
Так было много лет тому назад.