Библиотека русской поэзии
Главная » Список стихов автора

Борис Ручьёв - Дувушки-подружки


Сборник "Девушки-подружки"


1 

Нету брода в синем море, 
на груди не переплыть, 
нету горя горше горя — 
гармониста любить. 

Я ходила, я устала 
на работе заводской, 
сердце биться перестало, 
сердце требует покой. 

До рассвета за стеной 
льется дождик проливной. 
Выйдешь в двери — схватит дрожь, 
полквартала не пройдешь. 

А в тринадцатом квартале, 
через пять больших ворот, 
в громком доме, в светлом зале 
ходит белый хоровод. 

В белом круге без печали 
гармонист один сидит, 
он гармонику качает 
на крутой своей груди. 

Я надела платье белое, 
напудрила лицо, 
шубу зимнюю надела, 
тихо вышла на крыльцо. 

Я иду — куда, не вижу, 
задыхаюсь, а иду, 
я гармошку ненавижу, 
насылаю ей беду: 
— Частый дождик, выбей стекла 
у любимого в дому, 
чтоб гармоника размокла — 
по веленью моему, 

чтобы лак сошел навеки 
и рассыпались лады... 
По проулкам льются реки, 
стынут ноги от воды. 

А вошла я в зал едва, 
закружилась голова. 
Как зазвякали звоночки, 
как ударили басы, 
по минутке, по часочку, 
позабыла про часы, 
про заботу, про усталость, 
про размытые пути... 
Я до трех часов плясала, 
целовалась до пяти. 

Ветер будит город свистом, 
не видать из туч зарю, 
на прощанье гармонисту 
откровенно говорю: 
— Драгоценный мой орленок, 
песня — крылья всех орлов, 
пуще карточек дареных 
и серебряных часов, 
пуще денег, пуще дома, 
пуще писем дорогих, 
пуще сердца молодого 
ты гармошку береги!.. 

2 

Два крыла у белой птицы, 
птицей быть хотела я — 
хорошо тебе любиться, 
лебедиха белая! 
За горами белый лебедь — 
через горные хребты 
полетите в чистом небе 
либо лебедь, либо ты. 
Только жалко, я не птица, 
а не птице нелегко — 
одинокой не сидится, 
и любимый далеко. 
До него дойдешь не скоро — 
каждый путь по три версты, 
через весь широкий город, 
через реки и мосты. 
Я одна сижу в печали 
и гадаю день-деньской: 
кабы стала я начальник 
самый главный городской, 
я пришла бы в горсовет — 
никаких задержек нет: 
— Дайте стекол, дайте лесу, 
кирпича в бордовый цвет!.. 
Перед дверью, под окошком, 
я построила бы дом 
с белокаменной дорожкой, 
с палисадником кругом. 
Я поставила бы в спальне 
сторублевую кровать, 
я прибила б к окнам ставни, 
чтобы на ночь закрывать. 
На часочек отложила 
неотложные дела, 
на серебряной машине 
дорогого привезла. 
Я вошла бы с важной речью, 
чтобы слушал он один: 
— Я дарю Вам дом навечно, 
драгоценный гражданин. 
Запрещаю потаенно 
в этих комнатах глухих 
целовать глаза девчонок, 
кроме ясных глаз моих. 
Получайте и живите, 
хоть до ста дремучих лет, 
в день два раза заходите 
в мой домашний кабинет, 
чтобы справиться в начале 
и в конце большого дня, 
нет ли горя и печали 
в тихом сердце у меня. 

3 

Над окном сова летала, 
загорались светляки... 
Я гнала слезу усталым 
взмахом трепетной руки. 
Как заснуть от горькой муки, 
остудить глаза свои 
от полуночной разлуки, 
от неслыханной любви? 
Я судила, я гадала, 
под окном своим страдала 
по родному, дорогому — 
незаметно, невзначай 
подошла к чужому дому, 
с горя в двери застучав. 
Вышел ласковый в тревоге, 
вышел в радости — родной, 
тот, что нынче при дороге 
называл меня женой. 
Говорю: — Воды искала, 
обыскала весь свой дом... 
Дай с водою два бокала 
и один бокал со льдом... 
Молча воду он несет, 
вся минута — словно год. 
И велело сразу сердце, 
через робость, через стыд, 
от воды — губам согреться, 
от слезы — глазам остыть. 
Говорю: — Сама не знаю, 
отчего стою с тобой, 
вся — озябшая, больная, 
обними меня, укрой. 
Подведи меня к постели, 
дай мне хину, если есть. 
Чтобы стекла не блестели, 
окна темным занавесь... 
Я заснула сном усталым, 
золотым, залетным сном 
на груди его. Светало. 
И во сне сова летала 
над моим родным окном... 

4 

Спят сады, а мне не спится. 
Мне до света не уснуть. 
Тяжелей травы — ресницы, 
тяжелее камня — грудь. 
Выйду в сад-палисад, 
тополя во сне стоят. 
Выйду, сяду, позорю 
на березовой скамье, 
позорюю, погорюю, 
что не ходишь ты ко мне. 
Ходишь дальний мимо окон, 
по дорожке из лучей, 
синеглазый и высокий, 
и не мой, и ничей. 
Я окно в дому открою, 
всё гляжу и не дышу, 
познакомиться со мною 
тихим шепотом прошу. 
Про тебя везде гадаю, 
по садам брожу одна, 
против воли забываю 
у подружек имена. 
До чего же ты довел, 
незнакомый новосел!.. 
Это кто же, мне на горе, 
в город наш тебя привез: 
самолет ли через горы, 
через реки ль паровоз? 
Лучше жил бы ты подале, 
лучше к нам бы никогда 
самолеты не летали, 
не ходили поезда. 
Лучше я бы в мире целом 
не слыхала про тебя. 
Всё бы пела, всё бы пела, 
не страдая, не скорбя. 
Дорогим своим знакомым 
говорила б наяву: 
— В этот вечер беспокойный 
я спокойная живу. 
Не сижу у светлых окон, 
до утра ночами сплю, 
синеглазых и высоких 
отчего-то не люблю... 

5 

Золотой, неповторимый, 
словно тополь, весь прямой, 
и желанный, и любимый, 
без конца и края мой, 
ясным летом поутру, 
встал на каменном яру... 
Птица чайка, привечая, 
легкий голос подает, 
волны светлые качают 
отражение твое. 

Над моим ты встанешь сердцем, 
ивы кланяются мне, 
ты в моем глубоком сердце 
словно в утренней волне. 

Я тогда тебя забуду, 
покоренная, когда 
сквозь железную запруду 
хлынет синяя вода. 

Когда станут облаками 
все березы над тобой, 
когда вырастет на камне 
колокольчик голубой. 

Когда в месяце июне 
остановит речку лед, 
когда ночью в полнолунье 
солнце на небе взойдет. 

И польется из колодца 
меду желтого струя. 
Когда сердце не забьется 
и остынет грудь моя. 

От неслыханной разлуки 
припадут к земле цветы, 
понесут меня подруги 
бездыханной, — когда ты 

как в бреду пойдешь за ними, 
с горя слова не сказав... 
Сестры шапку с тебя снимут, 
ветер высушит глаза. 

1936
Сборник "Девушки-подружки"



Сборник "Девушки-подружки"