Владимир Высоцкий - В одной державе с населеньем...

 В одной державе с населеньем... -
 Но это, впрочем, все равно, -
 Других держав с опереженьем,
 Все пользовалось уваженьем,
 Что может только пить вино.

 Царь в той державе был без лоску:
 Небрит, небрежен, как и мы,
 Стрельнет, коль надо, папироску,
 Ну, словом, свой, ну, словом, в доску.
 И этим бередил умы.

 Он был племянником при дяде,
 Пред тем как злобный дар НЕ ПИТЬ
 Порвал гнилую жизни нить -
 В могилу дядю свел. Но пить
 Наш царь не смел при дяде-гаде.

 Когда иные чужеземцы,
 Инако мыслящие нам
 (Кто - исповедуя ислам,
 А кто - по глупости, как немцы),
 К нам приезжали по делам -
 С грехом, конечно, пополам
 Домой обратно уезжали:
 Их поражал не шум, не гам
 И не броженье по столам,
 А то, что бывший царь наш - хам
 И что его не уважали.

 Воспоминают паханы,
 Как он совал им ППШ:
 "Стреляй!" - На завтра ж - хоть бы хны!
 Он, гад, был трезвенник в душе.
 И у него, конечно, дочка -
 Уже на выданье - была
 Хорошая - в нефрите почка,
 Так как с рождения пила.

 А царь старался, бедолага,
 Добыть ей пьяницу в мужья:
 Он пьянство почитал за благо...
 Нежней отцов не знаю я.

 Бутылку принесет, бывало:
 "Дочурка! На, хоть ты хлебни!"
 А та кричит: "С утра - ни-ни!"
 Она с утра не принимала,
 Или комедию ломала, -
 А что ломать, когда одни?

 "Пей, вербочка моя, ракитка,
 Наследная прямая дочь!
 Да знала б ты, какая пытка
 С народом вместе пить не мочь!

 Мне б зятя, даже не на зависть...
 Найди мне зятюшку, найди!
 Пусть он, как тот трусливый заяц,
 Не похмеляется, мерзавец,
 Пусть пьет с полудня, - выходи!

 Пойми мои отцовы муки,
 Ведь я волнуюся не зря,
 Что эти трезвые гадюки -
 Всегда - тайком и втихаря!

 Я нажил все, я нажил грыжу,
 Неся мой груз, мое дитя!
 Ох, если я тебя увижу
 С одним их этих - так обижу...
 Убью, быть может, не хотя -
 Во как я трезвых ненавижу!"

 Как утро - вся держава в бане, -
 Отпарка шла без выходных.
 Любил наш царь всю пьянь на пьяни,
 Всех наших доблестных ханыг.

 От трезвых он - как от проказы:
 Как встретит - так бежит от них,
 Он втайне издавал указы,
 Все в пользу бедных и хмельных.

 На стенах лозунги висели -
 По центру, а не где-нибудь:
 "Виват загулы и веселье!
 Долой трезвеющую нудь!"

 Сугубо и давно не пьющих -
 Кого куда: кого - в острог,
 Особо - принципы имущих.
 Сам, в силу власти, пить не мог.

 Но трезвые сбирали силы,
 Пока мы пили натощак,
 Но наши верные кутилы
 Нам доносили - где и как.

 На митинг против перегара
 Сберутся, - мы их хвать в кольцо! -
 И ну гурьбой дышать в лицо,
 А то - брандспойт, а в нем водяра.

 Как хулиганили, орали -
 Не произнесть в оригинале,
 Ну, трезвая шпана, кошмар!
 Но мы их все же разогнали
 И отстояли перегар.

 А в это время трезвь сплотилась
 Вокруг кого-то одного,
 Уже отважились на вылаз
 Секретно, тихо, делово.

 И шли они не на банкеты,
 А на работу, им на страх
 У входа пьяные пикеты
 Едва держались на ногах.

 А вечерами - по два, по три
 Уже решились выползать:
 Сидит - не пьет и нагло смотрит,
 ...Царю был очень нужен зять.

 Явился зять как по приказу:
 Ну, я скажу вам - ого-го!
 Он эту трезвую заразу
 Стал истреблять везде и сразу,
 А при дворе - первей всего.

 Ура! Их силы резко тают -
 Уж к главарю мы тянем нить:
 Увидят бритого - хватают
 И - принудительно лечить.

 Сначала - доза алкоголя,
 Но - чтоб не причинить вреда.
 Сопротивленье - ерунда:
 Пять суток - и сломалась воля,
 Сам медсестричку кличет: "Оля!.."
 Он наш - и враз и навсегда.

 Да он из ангелов из сущих,
 Кто ж он - зятек? Ба! Вот те на!
 Он - это сам глава непьющих,
 Испробовавший вкус вина.

 1977